A Heavy Word: Discourses on Albanian Sworn Virgins

This paper takes up the portrayal of burrnesha in media, where they are usually referred to as sworn virgins. Specifically, this paper utilizes news clips and informational videos accessible on YouTube in order to better understand the interplay of power dynamics between the West and Albania. The majority of these videos constitute a dominant discourse, aligned with most of the literature, that presents the custom of burrnesha as curious and anachronistic. This paper divides the pattern of Western engagement into four sub-themes: knowing, judging, finding, and dying. These themes are evident in the unequal power relations that allow the Western journalists to discover burrnesha, define them, and critique not only them, but Albanians and the Balkans more broadly. Indeed, the videos suggest that this practice is dying out on its own as the Balkans attempt to join modernity. The burrnesha themselves are understood as forced into a male role that punishes the breaking of the oath of celibacy by death. However, the burrnesha, when interviewed, form a counter-narrative by complicating the rigid picture put forth in the literature and media. While they show nuance in their respective motivations, all show satisfaction with their lives. Finally, this paper reflects upon the interplay of the Western gaze, and the ways in which Albanian media interacts with its own people. I argue that most Albanian media distances itself from the burrnesha in order to make claims of being civilized vis-à-vis the straggling burrnesha who remain an anomaly to progress.

«Расизм» против «интерсекциональности»? Значения переплетенных угнетений в греческих ЛГБТК+ дискурсах

В этой статье я хочу остранить концепт «расизма», исследуя его использование в социолингвистическом контексте ЛГБТКИ+ активизма в Греции, где он фигурирует в значении, которое может показаться необычным для англоязычной аудитории. В рамках моего исследования, посвященного концептуализации переплетенных угнетений в контексте социальных движений Греции, я стремлюсь понять связь между часто используемым  термином «расизм» – который является господствующей категорией для обозначения форм угнетения, основанных не только на «расе», «этничности» и «гражданстве» (например, расизме, национализме, ксенофобии), но и на гендере, гендерной идентичности и сексуальности (например, сексизме, трансфобии и гомофобии) – и все более частым включением«интерсекциональности» в дискурсы разных движений. В обиходной речи привычное использование слова «расизм» как зонтичного термина сохраняет этимологическую связь с «расой», даже если оно обозначает и другие режимы превосходства/подчинения или привилегий/угнетения. Если интерсекциональность предполагает, что угнетения онтологически множественны и аналитически отделимы друг от друга, то использование «расизма» как зонтичного понятия, по-видимому, указывает в противоположную сторону: оно предполагает, что все формы угнетения происходят из общего источника, имеют cхожую онтологическую базу или порождают привилегии для одних и тех же социальных актор_ок, которые применяют похожие тактики к угнетенным группам. В своем исследовании я изучаю то, как интерсекциональность — обычно понимаемая как многоосевая теория угнетения, утверждающая, что отношения власти множественны, отличны друг от друга и несводимы друг к другу, но что в то же время они сходятся в опыте множественно угнетенных социальных групп, — соотносится с использованием «расизма» как понятия борьбы в греческом и в других языках, распространенных в Греции, в частности в албанском (racizmi) и арабском (eunsuria). В этой статье я рассматриваю, как два эти словаря – расизма и интерсекциональности – функционируют в движенческих дискурсах, как они, с одной стороны, формируют активистские идеи, подходы и теории угнетения, а с другой, формируются ими. (Полностью статью читайте на английском языке)

Гегемония в постсоветской Грузии: типы национализмов и маскулинностей

Статья посвящена политической истории постсоветского Грузинского государства. Новое постсоветское национальное государство создается и постепенно превращается в политэкономию либеральной демократии и неолиберального капитализма. Грузия отдаляется от Советского Союза и его преемницы России, приобретая европейскую идентичность. Это осуществляется при помощи дискурса и практик национальных политических и экономических элит. Дискурсивное производство этого гегемонного прозападного национализма переплетено с производством гегемонных маскулинностей. Анализ дискурсов элит выявляет три типа гегемонной маскулинности. Они приобретают свои значения посредством процессов установления национальной независимости, милитаризации и/или неолиберальных реформ и политических мер. Эти новые маскулинности стремятся заменить собой старые, советские гегемонные маскулинности в Грузии, и таким образом создается новая гегемонная культура и патриархат. Кроме того, историческое господство прозападного национализма может быть интерпретировано по-разному: хотя Грузия почти изначально открыта для западной политической системы (либеральной демократии), можно выделить и определенные исторические моменты, с которых начались активные неолиберальные преобразования и (дискурсивное) приобретение европейской идентичности. (Полностью читайте на английском).

Присвоение феминизма: гендер, милитаризм и Резолюция 1325 Совета Безопасности ООН

Резолюцию 1325 Совета Безопасности ООН часто называют ключевой. Но несмотря на ее революционный потенциал, я утверждаю, что Резолюция была разработана посредством гендерированных дискурсов, почему и стало возможным ее использование в милитаристских целях. Основываясь на постструктуралистской феминистской теории международных отношений, я рассматриваю Резолюцию как дискурсивную практику и утверждаю, что то, как ООН концептуализирует и интерпретирует гендер и безопасность, позволяет государствам использовать радикальный смысл Резолюции для легитимации и нормализации милитаристских практик и для замалчивания антимилитаристской критики. Чтобы показать это, я изучаю гендерированные дискурсы, лежащие в основе Резолюции, и указываю на два основных пути ее милитаризации (включая текущую милитаризацию в Республике Армения). (Полностью текст читайте на английском и украинском).