Гегемония в постсоветской Грузии: типы национализмов и маскулинностей

Статья посвящена политической истории постсоветского Грузинского государства. Новое постсоветское национальное государство создается и постепенно превращается в политэкономию либеральной демократии и неолиберального капитализма. Грузия отдаляется от Советского Союза и его преемницы России, приобретая европейскую идентичность. Это осуществляется при помощи дискурса и практик национальных политических и экономических элит. Дискурсивное производство этого гегемонного прозападного национализма переплетено с производством гегемонных маскулинностей. Анализ дискурсов элит выявляет три типа гегемонной маскулинности. Они приобретают свои значения посредством процессов установления национальной независимости, милитаризации и/или неолиберальных реформ и политических мер. Эти новые маскулинности стремятся заменить собой старые, советские гегемонные маскулинности в Грузии, и таким образом создается новая гегемонная культура и патриархат. Кроме того, историческое господство прозападного национализма может быть интерпретировано по-разному: хотя Грузия почти изначально открыта для западной политической системы (либеральной демократии), можно выделить и определенные исторические моменты, с которых начались активные неолиберальные преобразования и (дискурсивное) приобретение европейской идентичности. (Полностью читайте на английском).

Присвоение феминизма: гендер, милитаризм и Резолюция 1325 Совета Безопасности ООН

Резолюцию 1325 Совета Безопасности ООН часто называют ключевой. Но несмотря на ее революционный потенциал, я утверждаю, что Резолюция была разработана посредством гендерированных дискурсов, почему и стало возможным ее использование в милитаристских целях. Основываясь на постструктуралистской феминистской теории международных отношений, я рассматриваю Резолюцию как дискурсивную практику и утверждаю, что то, как ООН концептуализирует и интерпретирует гендер и безопасность, позволяет государствам использовать радикальный смысл Резолюции для легитимации и нормализации милитаристских практик и для замалчивания антимилитаристской критики. Чтобы показать это, я изучаю гендерированные дискурсы, лежащие в основе Резолюции, и указываю на два основных пути ее милитаризации (включая текущую милитаризацию в Республике Армения). (Полностью текст читайте на английском и украинском).